Традиции изготовления расписной керамики у лезгин уходят достаточно глубоко в древность. Как установлено, уже в XII – XIV веках в древ¬нем лезгинском селении Кала, которое было расположено недалеко от современного селения Испик Сулей¬ман-Стальского района, существовало развитое производство бирюзовой росписной кера¬мики, типичной в то время для всего Ближ¬него Востока. Уже тогда изделия калинских гончаров бытовали среди других народов Дагестана. Тарелки, миски, большие блюда из хорошо обработан¬ной красной глины, кувшины для воды из Калы даже в наше время встречаются в горных селениях Кубачи, Кудали, Балхар. Образцы калинской бирюзовой керамики сохранились на месте разрушенного селения Цудахар, в развали¬нах средневековой крепости Аркас и на месте древней крепости Капчугай, раз¬рушенной еще в XIV веке Тамерланом.
Производство бирюзовой керамики в Кала, как утверждают известные ученые Э.В. Киль-чевская и А.С. Ива¬нов, прекратилось в XIV веке в связи с разрушением села во время татаро-монгольских междоусобных войн. Но уже с XV века традиции керамического про¬изводства древнего Кала продолжили в селениях Испик и расположенных недалеко от него Сальян и Гезеркент.
На территории Южного Дагестана керамическое про¬изводство достигло своего расцвета в XVIII веке. К этому времени оно распространи¬лось, кроме названных, на селения Кахул Самурского округа и лезгинские селения Испик, Мюгюч, Еникент Кубинского уезда. Здесь изготовлялись оригинальные по своим художественным особенностям тарелки, кувшины, миски, чашки и другие изделия поливной подглазурной кера¬мики, украшенные ангобной (светлой глиной) росписью и налепными узорами. Лепные рельефы изображались в виде рыб, мулов, птиц, людей, двуглавых орлов, а также укра¬шались солярными знаками и растительными мотивами.
Специалисты подчерки¬вают, что "испикские на¬стенные лепные рельефы несколько отличаются от обычных и довольно широко распространенных по всему Дагестану лепных рельефов меньшей условностью и обобщенностью изображений, иными словами, большей конкретностью изображений животных и большей вырази¬тельностью фигурок".
Керамические изделия изготовлялось из специальной глины, добываемой недалеко от тех селений, где занимались этим ремеслом. Мастерские иногда строились отдельно, но чаще занимали одну из комнат жилого дома. Стены мастерской оборудовали специальными полками (хъенчIин къапарин дезге), куда ставились готовые изделия из необожженной глины. Станок был деревянный и со¬стоял из двух кругов, соединенных осью на расстоянии 67 сантиметров друг от друга, верхнего диаметром 27 сантиметров. Помещался он посередине комнаты в специально вырытой для этого яме глубиной в один метр, так что верхний круг станка находился на одном уровне с поверхностью пола.
Глину складывали на пло¬щадку, обставленную досками, обливали водой и мяли ногами, выбирая при этом из глины посторонние предметы, сор, камешки. Затем глиняное тесто оставляли на два-три дня, после чего опять мяли.
Из приготовленного таким образом глиняного теста на¬чинали формировать изделия. Для этого мастер брал достаточное количество глины, еще раз мял ее руками и клал на верхний круг станка, за¬тем садился на край ямы, где помещался станок, упираясь ногой в нижний его круг. Той же ногой гончар приводил ось станка во вращательное движение и придавал своим изделиям необходимую форму.
Сушка изделий из необожженной глины производи¬лось или в том же помещении, где они изготовлялись, или же где-нибудь под навесом, на крыше или во дворе и т.д. Высохшие изделия обыкновенно полировались гладким камнем, после чего они посту¬пали в обжиг.
Обжиг производился в специально приспособленных печах под названием "куьм", которые строили из сырцового кирпича недалеко от мастер¬ской гончара. Печка имела куполообразную форму с че¬тырьмя дымоходами у основы. Глубина ее достигала 2,5 метра с диаметром в 184 сантиметра у основания. Спереди печки находилось небольшое отверстие 50х60 сантиме¬тров, где в течение трех-пяти суток по¬стоянно поддержи¬вался огонь. Наверху имелось небольшое круглое отверстие (диаметром 40 – 45 сантиметров), от¬куда было видно, достаточно ли обжигаемые предметы покраснели. В качестве топлива применяли дрова, хворост и кизяк. Обжигали изделия до красноты.
Полива применялась главным об¬разом как декора¬тивный материал. Грубое покрытие глазурью производи¬лось путем обжигания нагреваемого изделия солью или обливания его кислым мо¬локом. Для покрытия глазурью кувшинов, блюд, тарелок, мел¬кой посуды лезгинские гон¬чари, как и мастера других регионов Кавказа, употребляли металлические окиси. Для приготовления поливы пережигали на сильном огне свинец до тех пор, пока он не превращался в окись или свин¬цовый глет. Глет разводился с водой и яичным белком и использовался для покрытия мелкой посуды. Для крупных кувшинов глет приготавливался в смеси с нефтью. Этой смесью вымазывали посуду и помещали для выжигания в печь. Готовые изделия иногда покрывались для красоты мас¬ляной краской и украшались зарисовками местного орна¬мента, чаще всего – солярными знаками и простыми геометрическими узорами.
Как отмечают Э.В. Кильчевская и А.С. Иванов, в эпоху позднего средне¬вековья большую роль в декорировке испикской керамики стали играть потеч¬ные поливы ярких и богатых цветовых сочетаний, но чаще всего встречались различные оттенки зеленого цвета в сочетании с виш¬нево-коричневым и иногда с красным или желтым. При¬менявшаяся в то время прозрачная свинцовая глазурь подкрашивалась природными минеральными красителями: окисью меди – в зеленый цвет, окисью мар¬ганца – в темно-вишневый, окисью железа – в красный и окисью хрома – в желтый.
В гончарных изделиях лез¬гин (особенно в декоративных блюдах конца XVIII века) по-лива становится очень насы¬щенной и разнообразной по цвету. Основные приемы укра-шения керамики (особенно в селениях Испик и Мюгюч) сохраняются и в XIX веке, что свидетельствует о продолжающейся преемственности художественных традиций бирюзовых изделий древнего селения Калы.
Узоры керамических изделий Испика XIX века весьма схожи с орнаментом ковровых изделий. Исследователи кера¬мики Южного Дагестана отмечают, что "лучшие из известных нам образцов испикской расписной керамики, относящиеся в основном к XIX веку, и целый ряд дополнительных материалов и сведений позволяют думать о значительном расцвете испикского кера¬мического промысла в конце XVIII – начале XIX веков тем более, что в это время… не¬сколько возросло торговое и экономическое значение круп¬нейших в прошлом торговых пунктов Дербента и Кубы, бывших непосредственными рынками сбыта испикской по¬ливной керамики" (Э.В. Киль¬чевская и А.С. Иванов).
В конце XIX века, особенно с проникновением на кавказ¬ский рынок фабричной фар-форовой и фаянсовой посуды из центральных районов Рос¬сии, наступает глубокий кри¬зис лезгинского керамического производства и выпуск изде¬лий резко сокращается. Тем не менее в Испике, Мюгюче, Еникенте отдельные группы мастеров все еще продолжали вырабатывать простую, очень скромную, украшенную бе¬лой ангобной росписью, хозяйственную керамику для местного рынка. Продавали ее, как и прежде, на больших базарах Касумкента, Зухуля, Ахты, Кубы, Гончарные из¬делия лезгинских мастеров благодаря высокому качеству изготовления продолжали пользоваться значительным спросом. Многие предметы лезгинского гончарного ис¬кусства были представлены на первой областной сельскохозяйственной и кустарной выставке, организованной в Темир-Хан- Шуре в апреле 1912 года.
Изделия испикской кера¬мики, хотя давно уже и не про¬изводятся, и сегодня широко распространены в республике и за ее пределами, хранятся в музеях и частных коллекциях. Блюда с изумительной красоты поливой – единственный вид дагестанской керамики, пред¬назначавшиеся не для утили¬тарных целей, а для украшения дома. Испикская керамика, благодаря своим высоким декоративным качествам, занимает особое место в дагестан¬ском прикладном искусстве. Она до сих пор поражает нас не только своей красотой, но и технологиями, опередившими свое время, секреты которых окончательно не разгаданы до сих пор.
Однако когда дело касается испикской керамики, вместо углубленных исследований рассуждения специалистов кончаются тем, что ученые еще не пришли к единому выводу о происхождении этих блюд, не выработали и их научно обоснованного названия. Даже забывают о давно установленной преемственности изделий из Калы, одного из общепризнан¬ных древнейших центров рас¬писной бирюзовой керамики, с испикской керамикой. А ведь еще Э. Кильчевская, которая изучала ее и ввела термин "испикская керамика", в свое время сопоставила глину из селения Старый Испик с глиной испикских тарелок и лабораторные исследования показали их полную идентичность. В регионе имеются также необходимые для росписи полиметаллические руды. В последнее время местными энтузиастами найдены многочисленные че¬репки тарелок с глазурями всех цветов и расцветок, следы отвала (брака при обжиге, которая едва ли привозилась от¬куда-то со стороны). Ими же в Старом Испике в большом числе обнаружены основания обжиговых печей, которые ча¬сто стоят рядом друг с другом. И все это – лишь при внешнем обследовании, лежало на поверхности или было вкраплено в обнажения оврагов. Удивительно то, что в Испике, где целый старинный магал называется "Куьм" (печь для обжига"), до сих пор не про¬изведены археологические раскопки, которые на многое пролило бы свет.
Для нас чем споры о про¬исхождении и научно обоснованном названии интереснее то, что по инициативе работ¬ников отдела культуры района подготовлена программа на¬учно-исследовательских работ по раскрытию секретов производства испикской керамики, поддержанная Департаментом по народным художественным промыслам республики. По этой программе намечено и строи¬тельство цеха по производству изделий испикской керамики (20 процентов финансирования ожидаемых затрат по возрождению производства берет на себя администрация района).
